|
|
Больше нет, -- объявила мне дочь.
Немцы все забрали.
А ведь мы им сами наливали, и помногу.
Ну и пили же они! -- вздохнула мать, разом перестав плакать.
Любят, видать, это дело.
Больше ста бутылок, это уж точно, -- добавил отец, не вставая с колен.
Так-таки ни одной не осталось? -- гнул я свое, не теряя надежды: очень уж мне хотелось выпить, особенно здешнего белого -- оно горьковатое, но взбадривает.
Я хорошо заплачу.
Осталось только дорогое.
Пять франков бутылка, -- уступила мать.
Идет! И я вытащил из кармана большой пятифранковик.
Принеси бутылку, -- негромко велела она дочери.
Та взяла свечку и скоро вернулась с литром: где-то они его припрятали.
Мне подали вино, я выпил, оставалось только уйти.
А они не вернутся? -- спросил я, вновь охваченный беспокойством.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
